Дело №1. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28 ноября 2025 г. № 305-ЭС25-8321 по делу № А40-29144/2024
Исковые требования
Взыскание лизингополучателем с лизингодателя упущенной выгоды, обусловленной неправомерным односторонним отказом последнего от договора лизинга.
Фабула спора и принятое решение
Уведомления лизингодателя об одностороннем отказе от договоров лизинга признаны судом недействительными. Ранее изъятое лизингодателем имущество возвращено лизингополучателю. Посчитав, что незаконное изъятие предметов лизинга привело к возникновению упущенной выгоды на стороне лизингополучателя, последний обратился в суд с соответствующим иском.
В качестве доказательства возникновения упущенной выгоды лизингополучателем представлены заключенные им договоры на оказание автотранспортных услуг, реализация которых должна осуществляться с использованием предмета лизинга. Размер упущенной выгоды определён как произведение количества рабочих дней в месяце, средней стоимости одного рейса на количество рейсов в день, количество используемого транспорта и количество рабочих дней в месяце, за вычетом расходов (заработная плата, лизинговые платежи, расходы на содержание транспорта и накладные расходы).
Определением суда апелляционной инстанции, оставленным в силе кассационным судом, исковые требования удовлетворены в полном объёме, что послужило основанием для обращения лизингодателя в Верховный суд с соответствующей жалобой.
Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ, соглашаясь с выводами нижестоящих судов о том, что на стороне лизингополучателя по вине лизингодателя возникла упущенная выгода, в то же время, не поддержала выводы судей об обоснованности и правомерности представленного последним расчета размера упущенной выгоды.
По мнению Коллегии, для удовлетворения исковых требований истцу необходимо представить доказательства реальности получения дохода (наличия условий для извлечения дохода, проведения приготовлений, достижения договорённостей с контрагентами и пр.). Само по себе указание лицом на наличие имущественных потерь без представления доказательств, объясняющих их характер и состав, не может быть признано достаточным доказательством возникновения убытков.
Размер упущенной выгоды должен быть обоснован не только наличием приготовлений к использованию имущества для исполнения конкретных договорных обязательств, но и учитывать средний доход потерпевшего, получаемый им в обычных условиях, что позволяет установить размер упущенной выгоды с разумной степенью достоверности.
Возвращая дело на новое рассмотрение, Верховный суд указал на то, что представленный лизингополучателем расчет не подтверждён фактическими данными; последний не представил доказательств, свидетельствующих о совершении приготовлений к использованию техники для оказания транспортных услуг в заявленном количестве в каждом месяце, о реальной готовности контрагентов к оказанию услуг в таком объёме, не доказан факт наличия заявок на перевозку грузов в заявленном объёме.
Последствия для рынка
Стоит отметить, что в 2025 году количество исков лизингополучателей о взыскании упущенной выгоды существенно увеличилось, при этом порядок её расчёта, аналогичный рассмотренному выше, является достаточно распространённым.
- Принятие рассматриваемого определения будет способствовать снижению числа необоснованных (фантазийных) исков лизингополучателей, базирующихся на их гипотетических расчётах
- Установление Верховным Судом точных критериев оценки размера упущенной выгоды, таких как:
- реальность приготовлений к исполнению обязательств;
- наличие заявок/заказов на перевозку в конкретном объёме;
- фактическая готовность контрагентов к сотрудничеству;
- средний доход по аналогичным операциям в отрасли за предыдущие периоды (для расчёта «разумной степени достоверности»),
будет способствовать единообразному и предсказуемому применению норм о возмещении упущенной выгоды во всех категориях гражданско-правовых споров.
Дело №2. Определение СК по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25 сентября 2025 г. № 305-ЭС23-808 по делу № А40-51870/2022
Исковые требования
Признание ничтожным условия договора лизинга в части обязанности выплаты отступного платежа при досрочном выкупе имущества, в размере, включающем в себя плату за пользование предоставленным финансированием за период после его возврата. Признание за лизингополучателем права собственности на оплаченный предмет лизинга.
Фабула спора и принятое решение
Спор дважды передавался на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ (далее – Коллегия).
В соответствии с условиями заключенного сторонами договора при досрочном выкупе предмета лизинга, лизингополучатель обязался уплатить лизингодателю сумму закрытия лизинговой сделки, включающую в себя отступной платеж рассчитанный для периода, в котором происходит расторжение договора лизинга.
В связи с намерением досрочно приобрести предмет лизинга в собственность лизингополучатель перечислил лизингодателю последний лизинговый платеж и сумму закрытия сделки, рассчитанную по день возврата предоставленного финансирования.
Наличие разногласий относительно суммы закрытия сделки послужило основанием для обращения истца в суд с соответствующим иском.
Отказывая в удовлетворении исковых требований при первоначальном рассмотрении спора, суды трех инстанций исходили из согласованности сторонами условия о досрочном выкупе и отсутствия возражений лизингополучателя относительно этих условий на момент заключения договора (принцип свободы договора). Указанный довод в совокупности с позицией лизинговой компании, согласно которой досрочное расторжение договора лизинга по инициативе лизингополучателя возможно исключительно при условии надлежащего исполнения последним обязанности по внесению отступного платежа в размере, предусмотренном договором, послужили основанием для отказа в удовлетворении требований лизингополучателя.
При первом рассмотрении дела Коллегия, возвращая дело на новое рассмотрение, исходила из того, что договором может быть предусмотрена уплата денежной суммы за его досрочное расторжение по инициативе должника (лизингополучателя), но названная сумма должна быть в целом соразмерна имущественным потерям лизингодателя; ее уплата не должна служить способом обогащения последнего. При новом рассмотрении дела судам следовало оценить довод лизингополучателя о явной несоразмерности отступного платежа величине имущественных потерь лизингодателя, при том что фактически отступной платеж равен сумме всех лизинговых платежей, подлежавших уплате за оставшийся срок лизинга.
Отказывая в удовлетворении иска при повторном рассмотрении дела, суды трех инстанций пришли к выводу, что условия договора о досрочном выкупе не противоречат закону, а в составе отступного платежа не содержится плата за пользование предоставленным финансированием до конца действия договора. Указанные выводы основаны на результатах проведенной экспертизы, установившей размер годовой ставки в процентах при помесячном начислении равных (аннуитетных) платежей, а также раскрытии лизингодателем состава затрат, включенных в отступной платеж (затраты на привлеченное финансирование, управленческие расходы).
Повторно отменяя судебные акты нижестоящих судов, Коллегия руководствовалась позицией ВАС РФ, изложенной в постановлении Пленума от 14 марта 2014 г. № 16 "О свободе договора и ее пределах", согласно которой на основании пункта 4 статьи 1 и статьи 10 Гражданского кодекса с учетом конкретных обстоятельств заключения договора и его условий может быть признано несправедливым и не применено судом условие об обязанности слабой стороны договора, осуществляющей свое право на односторонний отказ от договора, уплатить за это денежную сумму, которая явно несоразмерна потерям другой стороны от досрочного прекращения договора.
При этом судьи указали на то, что плата за односторонний отказ или изменение договорных условий не должна носить заградительный характер, а также становиться исключительно средством обогащения кредитора, делая экономически обременительным для должника реализацию собственного правомочия. В частности, лизингодатель не должен необоснованно препятствовать лизингополучателю в реализации права на досрочный выкуп предмета лизинга, устанавливая обременительный (несоразмерный имущественным потерям) размер платежа за прекращение договора.
Как следует из материалов дела, различие в размере обязанности по возврату финансирования, которая объективно имелась у лизингополучателя на момент обращения с заявлением о досрочном выкупе, и суммой отступного платежа, предусмотренного договором, составляет около 20%, что является существенным. Требуемая к доплате сумма соотносится с оставшейся суммой процентов по договору, которые могли быть получены лизинговой компанией только при условии, что договор действовал бы до его окончания.
Отдельного внимания заслуживает оценка Коллегией доводов лизингодателя о наличии дополнительных расходов (процентов лизингодателя за привлеченное финансирование (обслуживание облигаций, эмитированных лизинговой компанией) и управленческих расходов) подлежащих уплате лизингополучателем при досрочном расторжении договора.
Отклоняя доводы лизингодателя, Коллегия исходила из того, что установление предпринимателем цены сделки предполагает включение в нее всех расходов лизингодателя, в связи с чем предполагается, что плата (проценты) за пользование финансированием покрывает издержки лизингодателя, связанные с предоставлением финансирования, за исключением тех издержек, которые прямо указаны в договоре при его заключении как подлежащие отдельному возмещению. Из договора лизинга не следует, что управленческие расходы лизинговой компании, проценты, уплачиваемые лизинговой компанией владельцам эмитированных ею облигаций и иным заимствованиям, не покрывались процентной ставкой, по которой финансирование было предоставлено лизингополучателю.
Само по себе досрочное прекращение договора лизинга не означает, что упомянутые издержки должны быть возмещены помимо уплаты процентов за пользование финансированием, поскольку они возникли у лизингодателя не в связи с досрочным выкупом имущества. При этом указанные издержки также могут быть возмещены лизинговой компанией за счет последующего размещения финансирования в пользу иных участников оборота.
Последствия для рынка
Рассматриваемое определение, пожалуй, является наиболее негативным для рынка лизинга из принятых в 2025 году. Несмотря на то, что судьи признали правомерным включение в договор условия, предусматривающего обязанность по внесению платы за досрочное исполнение договора лизинга, можно говорить о том, что уже сейчас существенно увеличилось количество исков лизингополучателей с требованием о возврате сумм, излишне уплаченных при досрочном выкупе предмета лизинга.
При этом, указание суда на то, что размер компенсации не должен носить заградительный характер, с одной стороны порождает правовую неопределенность вопросе, какая сумма является разумной, что влечет для лизингодателей необходимость обоснования расчета цены досрочного выкупа. С другой стороны, при наличии в договоре условия о праве на досрочный выкуп предмета лизинга, лизингополучатель, несогласный с предусмотренной договором ценой получает инструмент позволяющих влиять на лизингодателя с целью ее уменьшения.
Также негативный характер для лизингодателей носят выводы Коллегии о включении всех издержек лизингодателя в процентную ставку.
Дело №3. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 16 июня 2025 г. № 307-ЭС22-5301 по делу № А56-82830/2020
Предмет спора
Определение стороны договора лизинга, выбравшей поставщика, в обстоятельствах, когда информация о поставщике и имуществе размещена на сайте лизинговой компании, а коммуникация с поставщиком осуществляется через лизингодателя.
Фабула спора и принятое решение
Спор дважды поступал на рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ (далее – Коллегия).
При первоначальном рассмотрении спора суды трех инстанций пришли к выводу о том, что выбор продавца и предмета лизинга осуществлен лизингополучателем, возложив на последнего риск неисполнения поставщиком обязанности по передаче имущества лизингополучателю. При этом сальдирование осуществлено в соответствии с правилами лизинга, исходя из «суммы закрытия сделки», указанной в графике лизинговых платежей.
Направляя спор на новое рассмотрение, Коллегия указала на необходимость проверки, какой из сторон договора лизинга был выбран продавец, кроме того, признав неправомерным вывод судов о расчете сальдо с учетом «суммы закрытия сделки», сочтя такой порядок нарушающим эквивалентность встречных предоставлений и нарушающим баланс интересов сторон.
Основанием для повторного рассмотрения спора Коллегией послужило неисполнение указаний ВС РФ, данных судам при первоначальном рассмотрении спора, а именно: необходимости возложения на лизинговую компанию обязанности по представлению доказательств, раскрывающих порядок формирования воли сторон на заключение договоров лизинга и купли-продажи, фактическую последовательность совершения действий для заключения упомянутых сделок. Коллегия сочла, что суд первой инстанции, решение которого было утверждено вышестоящими судами, фактически освободил лизингодателя от доказывания своих возражений на иск.
Соглашаясь с позицией лизингодателя, согласно которой выбор поставщика осуществлен лизингополучателем, суд исходил из того, что материалы дела не содержат доказательств того, что лизинговая компания давала лизингополучателю какие-либо гарантии, убеждала лизингополучателя в необходимости выбора именно этого продавца либо указывала ему, что договор лизинга на иных условиях и при ином продавце заключен не будет.
При этом, суд апелляционной инстанции (Определение которого в последующем было отменено кассационным судом) при повторном рассмотрении спора, действуя в соответствии с рекомендациями Судебной коллегии, удовлетворил исковые требования лизингополучателя, придя к выводу, что выбор поставщика осуществлен лизингодателем.
Обосновывая указанный вывод, апелляционный суд исходил из того, что договор лизинга был заключен на основании информации о предмете лизинга и поставщике, размещенных на сайте лизинговой компании в виде оферты, содержащей фотографию предмета лизинга, его точное наименование и стоимость. Предложение с офертой, спецификация предмета лизинга были направлены менеджером лизингодателя на электронную почту лизингополучателя в ответ на заявку последнего, выбравшего соответствующий предмет лизинга на сайте лизинговой компании. Впоследствии таким же образом лизингополучателю направлены проекты договора лизинга и договора купли-продажи, подписанные последним. После получения заявки от лизингополучателя на заключение договора лизинга лизинговая компания направила лизингополучателю полный пакет документов, содержащий в том числе проект договора купли-продажи с поставщиком и договор лизинга, которые были заключены в один день. При этом в переговорах о заключении договора купли-продажи с поставщиком участвовал исключительно представитель лизингодателя.
Соглашаясь с вышеизложенными выводами апелляционного суда и отменяя иные принятые по делу судебные акты, Коллегия исходила из того, что доказательства, свидетельствующие о выборе поставщика лизингодателем, не были опровергнуты последним, вопреки требованиям АПК РФ. В частности, со стороны лизинговой компании не представлены доказательства, раскрывающие характер договорных отношений между обществом-лизингодателем и поставщиками техники, в силу которых коммерческие предложения поставщиков размещаются на сайте лизинговой компании. Материалы дела не содержат доказательств того, что лизингополучатель самостоятельно взаимодействовал с продавцом без участия лизинговой компании и лишь впоследствии обратился к последнему с заявлением о предоставлении финансирования путем приобретения техники у выбранного лизингополучателем поставщика. В указанных обстоятельствах сальдо взаимных предоставлений сторон подлежало расчету исходя из того, что выбор продавца был осуществлен лизинговой компанией.
Последствия для рынка
Рассматриваемое определение, безусловно, имеет негативные последствия для участников рынка – лизинговых компаний, поскольку способно замедлить развитие «коробочных» продуктов, когда лизингополучатель получает имущество в пользование контактируя исключительно с лизингодателем.
Под влиянием рассматриваемого определения лизинговые компании будут вынуждены пересмотреть оформление отношений с поставщиками – партнерами, сформулировав отсутствие агентских или подобных отношений между ними, скорректировать документы, фиксирующие сторону, выбравшую поставщика, наличие дополнительных доказательств такого выбора, обеспечив вариативность предложений, и обозначив, что информация об имуществе и поставщике размещенная на сайте лизингодателя не является офертой к заключению договора лизинга.
Признавая высоким риск признания лизингодателя лицом, выбравшим поставщика в случае продажи «пакетного решения», в рамках которого лизингополучатель получает готовый продукт, а также передачи в лизинг товаров партнерских организаций, лизинговые компании будут вынуждены уделять существенно большее внимание платежеспособности и добросовестности поставщика, предоставляемым им гарантиям и обеспечению.
Дело №4. Определение СК по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 14 октября 2025 г. № 305-ЭС25-5822 по делу № А40-298856/2023
Предмет спора
Добросовестность действий лизингодателя при заключении и исполнении договора поставки. Взыскание с поставщика и лизингополучателя как солидарных должников убытков лизингодателя.
Фабула спора и принятое решение
Как следует из материалов дела, согласно первоначальной редакции договора поставки оплата предмета лизинга должна осуществляться частями: аванс в размере пятнадцать процентов от стоимости имущества оплачивается лизингодателем после подписания договора лизинга; оплата оставшейся части стоимости имущества осуществляется после подписания поставщиком и лизингодателем акта осмотра предмета лизинга. При отсутствии требования лизингодателя о необходимости осмотра имущества оплата производится после получения уведомления поставщиком о готовности имущества к передаче. Передача имущества оформляется актом, подписываемым поставщиком и лизингодателем.
Предмет лизинга в предусмотренный условиями договора срок не был поставлен. С учётом указанного обстоятельства в договор поставки были внесены изменения, продлевавшие срок поставки и ставившие его в зависимость от оплаты лизингодателем оставшейся части стоимости товара.
Ссылаясь на то, что техника поставщиком не передана, лизингодатель в одностороннем порядке отказался от договора поставки и потребовал от поставщика и лизингополучателя, как солидарных должников, возврата суммы, уплаченной по договору поставки, а также неустойки.
Суды трёх инстанций, удовлетворяя заявленные требования, исходили из того, что передача товара не была осуществлена поставщиком покупателю. Суды указали на то, что в соответствии с условиями договора лизинга лизингополучатель не имеет права принимать предмет лизинга у поставщика самостоятельно; подписание лизингополучателем транспортного документа не подтверждает факт надлежащей поставки по договору поставки. Нахождение имущества в распоряжении лизингополучателя свидетельствует о наличии у лизингодателя оснований требовать возврата денежных средств, уплаченных за не переданное поставщиком имущество, как с поставщика, так и с лизингополучателя.
Соглашаясь с доводом о том, что риск невыполнения поставщиком обязанностей по договору поставки предмета лизинга и связанные с этим убытки несёт сторона договора лизинга, которая выбрала поставщика, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее – Коллегия) в то же время указала, что указанное правило рассчитано на случаи, когда не имеется вины ни лизингодателя, ни лизингополучателя в ненадлежащем исполнении обязательств поставщиком, и потому не исключает ответственности лизингодателя, не проявившего необходимую осмотрительность на стадии заключения договора с поставщиком.
Оценив выводы нижестоящих судов, Коллегия пришла к выводу, что судами не исследованы обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора.
При удовлетворении требований истца и возложении солидарной ответственности на поставщика и лизингополучателя за неисполнение договора поставки и передачу предмета лизинга суды не дали надлежащей правовой оценки добросовестности и разумности поведения каждой из сторон, их действий по исполнению обязательств и минимизации рисков, связанных с ненадлежащей поставкой.
К таким действиям Коллегия отнесла изменение условий договора в части срока поставки (при подписании дополнительного соглашения об изменении срока поставки товара покупатель принял к исполнению уже просроченное обязательство), а также изменение условий оплаты — перечисление всей стоимости поставляемого товара до его передачи, несмотря на допущенную поставщиком на момент подписания соглашения просрочку в поставке.
Коллегия также учла, что право лизингодателя расторгнуть договор в одностороннем внесудебном порядке согласно договору возникает в случае просрочки поставки имущества на срок более чем 20 рабочих дней, при этом договор был расторгнут спустя более семи месяцев.
Оценивая доводы поставщика и лизингополучателя о том, что приемка имущества была осуществлена лизингополучателем в результате непринятия лизингодателем мер по приемке товара (уклонения от приемки), выявления лизингополучателем недостатков товара при приемке, неустранения выявленных недостатков поставщиком, передачи имущества лизингополучателем на ответственное хранение, Коллегия пришла к выводу, что указанные доводы не были учтены нижестоящими судами. Равно как не были оценены доводы лизингодателя об отсутствии уведомления о готовности товара к передаче по указанному адресу, по каким причинам предмет лизинга не был принят, в чьём фактическом владении находится предмет лизинга, возвращён ли он поставщику.
При новом рассмотрении спора Коллегия указала на необходимость исследования указанных обстоятельств.
Последствия для рынка
Рассматриваемое определение не содержит нов
ых правовых позиций в отношении последствий нарушения обязательств поставщиком. Коллегия подтвердила ранее сложившуюся практику, касающуюся правомерности привлечения к солидарной ответственности по обязательствам поставщика выбравшего его лизингополучателя, а также возможность ограничения такой ответственности в случае, когда лизингодатель, имевший возможность принять разумные меры по устранению причин возникновения или увеличения убытков, не принял таких мер, либо не проявил должной осмотрительности.
Продление срока исполнения обязательства просрочившим поставщиком, оплата всей стоимости товара до его передачи, ненаправление представителя лизингодателя для приемки, когда это прямо предусмотрено договором, либо в случае прямого запрета на приемку товара лизингополучателем, могут быть при наличии соответствующих доказательств определены как действия, совершенные в нарушение разумного и добросовестного поведения лизингодателя.
Отдельного внимания заслуживает упоминание Коллегией существенности периода, прошедшего между моментом возникновения права на односторонний отказ от договора поставки и моментом фактического расторжения договора.
Дело №5. Определение СК по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 11 марта 2025 г. № 16-КГ24-39-К4
Предмет спора
Признание недействительным соглашения о перенайме. Привлечение судом лизингодателя к оценке законности оснований возникновения у нового лизингополучателя права собственности на предмет лизинга.
Фабула спора и принятое решение
Налоговый орган обратился с иском о признании недействительным соглашения о перенайме и применении последствий недействительности ничтожной сделки путём возврата новым лизингополучателем имущества, являвшемуся предметом лизинга. Соглашение предусматривает, что оплата стоимости уступаемого права осуществляется в рамках соглашения, заключаемого между первоначальным и новым лизингополучателем без участия лизингодателя. Согласие лизингодателя на уступку прав получено. Требования налогового органа, в том числе, основаны на безвозмездности сделки, заключенной между ответчиками в период проведения налоговой проверки.
Удовлетворяя требования налогового органа, суды пришли к выводу, что стороны злоупотребили правом, а оспариваемый договор совершён с целью сокрытия имущества от взыскания в счёт исполнения налоговых обязательств.
Отменяя судебные акты нижестоящих судов, Судебная Коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу, что судами не учтено, что выкуп предмета уже фактически состоялся к моменту рассмотрения вопроса о последствиях недействительности сделки. Учитывая, что право собственности перешло к новому лизингополучателю на основании договора купли‑продажи, заключённого с лизингодателем, рассмотрение спора без привлечения последнего к оценке законности оснований возникновения у нового лизингополучателя права собственности и к принятию решения об обязании последнего вернуть спорное имущество, признано ошибочным. Коллегия указала на необходимость, при новом рассмотрении спора, привлечения лизингодателя к участию в процессе.
Последствия для рынка
Анализ арбитражной практики показывает, что за последний год кратно увеличилось количество споров, связанных с признанием недействительными соглашений о перенайме/уступке прав лизингополучателя третьему лицу. При этом суды рассматривают такие споры без привлечения в процесс лизингодателей. В настоящее время сформировалась достаточно устойчивая практика, согласно которой судами оценивается соотношение коммерческой ценности договорной позиции предыдущего лизингополучателя и размером встречного предоставления нового лизингополучателя, а также факт оплаты соответствующих сумм. Учитывая, что рассматриваемое определение вынесено более года назад, можно сделать вывод о том, что оно не оказало существенного влияния на формирование арбитражной практики.
В тоже время вывод о необходимости привлечения лизингодателя к участию в процессе в целях оценки законности оснований возникновения у нового лизингополучателя права собственности заставляет ещё раз напомнить о осторожности при заключении соглашений о перенайме, поскольку признание недействительными соглашений о выкупе предмета лизинга в совокупности с признанием недействительным соглашения о перенайме, может повлечь за собой непредсказуемые последствия для участников сделки. Проявлением такой осторожности, можно признать проверку факта оплаты уступаемых прав и оценку их стоимости.
P.S. Арбитражный суд Московского округа в Постановлении от 19 февраля 2026 г. N Ф05-8019/25 по делу N А40-273019/2022 указал: в том случае, если выкуп предмета лизинга уже фактически состоялся к моменту решения судом вопроса о применении последствий недействительности сделки, обязанности по договору лизинга перед лизингодателем действительно более не могут быть восстановлены на стороне первоначального лизингополучателя. Однако это свидетельствует не о невозможности реституции, а об отсутствии вероятности нарушения обязательства, кредитором по которому является лизингодатель.
Обзор подготовил: Станислав Ковынев, юрист, консультант ОЛА
Продолжение следует.
Напоминаем, что юристам компаний-членов ОЛА в личном кабинете (https://assocleasing.ru/personal/) доступен правовой портал, содержащий ежемесячно пополняемую подборку по наиболее значимым спорам, касающимся лизинга, на уровне судов кассационной инстанции.